Вклад С-реактивного белка и фибриногена в сердечнососудистый прогноз у больных со стабильной стенокардией несущественен: данные исследования АтероГен. [*]

 

Вскоре после опубликования данных Фремингемского исследования о значимости различных «новых» биомаркеров, в том числе С-реактивного белка и фибриногена, для предсказания первых неблагоприятных сердечнососудистых событий и смерти у лиц без явных признаков заболеваний сердца и сосудов [1], опубликованы результаты изучения прогностической значимости уровней С-реактивного белка и фибриногена для прогнозирования выживаемости без событий больных с коронарной болезнью сердца [2]. Ниже приводится перевод резюме публикации этих результатов [2].

 

«Цели. С-реактивный белок и фибриноген подвергнуты экстенсивному изучению, и показано, что они предсказывают первое сердечно-сосудистое событие у здоровых лиц. Мы оценили потенциал клинического использования С-реактивного белка и фибриногена у больных, уже страдающих коронарной болезнью сердца.

Методы и результаты. В подъисследовании проспективного регистра AtheroGene мы у 1806 больных с документированной КБС и стабильной стенокардией оценили риск сердечнососудистой смерти и нефатального инфаркта миокарда (n=183) за период наблюдения, медиана продолжительности которого составила 3.5 года (максимум 7.7 лет), в зависимости от исходных уровней С-реактивного белка и фибриногена.

С-реактивный белок и фибриноген ассоциировались с будущими сердечнососудистыми событиями таким образом, что повышение на одно стандартное отклонение С-реактивного белка соответствовало увеличению риска в 1.15 раза (95% доверительный интервал 1.05-1.27, р=0.002), повышение фибриногена на одно стандартное отклонение – увеличению риска в 1.27 раза (95% доверительный интервал 1.12-1.43, р<0/0005) в моделях, скорректированных по полу и возрасту. Коррекция на традиционные факторы риска и [связанные с исходами] клинические параметры существенно не уменьшили смягчили это отношение. По сравнению с основной моделью (включавшей традиционные факторы риска; площадь под кривой [AUC]=0.68) модели, дополненные С-реактивным белком (AUC=0.69) или фибриногеном (AUC=0.70) дали только небольшую дополнительную предсказующую информацию сверх той, которая была получена от оценки традиционных факторов риска (рис.).

Заключение. У больных с документированной коронарной болезнью сердца С-реактивный белок и фибриноген предсказывали будущие сердечно сосудистый риск, но не обеспечивали дополнительной информации сверх той, которая получалась при использовании моделей, включавших традиционные факторы риска. Наши данные подчеркивают клиническую важность традиционных факторов риска у больных с коронарной болезнью сердца».

 

 

Некоторые сведения из публикации и комментарий.

Исходная (основная) модель включала в себя следующие факторы: возраст, пол, индекс массы тела. гипертонию, сахарный диабет, статус курения, холестерин липопротеиной высокой плотности, число пораженных болезнью (стенозированных) коронарных сосудов, липидснижающию терапию и применение бета-блокаторов. В моделях сравнения к этим факторам добавляли С-реактивный белок или фибриноген [2].

Авторы приводят ссылки на другие исследования, указывающие на то, что определение С-реактивного белка не добавляет существенной независимой информации для характеристики риска будущих сердечнососудистых событий [3-7]. Такие же сведения имеются и в отношении фибриногена [6].

Следует признать, что включение в состав «традиционны» факторов риска клинической информации (распространенность стенозирования коронарных артерий, используемое лечение) заведомо не позволяет рассчитывать на существенное увеличение прогностической информации от какого-то дополнительного фактора.

 

 

Рис.1. Сами по себе СРБ и фибриноген содержат определенную прогностическую информацию. Но при интерпретации данных, представленных на этом рисунке, следует учитывать «растянутость» шкалы – безусловно, различия в выживаемости больных с различными исходными уровнями как СРБ, так и фибриноген есть, но они минимальны.

 

 

Рис.2. РОК кривые, полученные при использовании различных моделей (без включения СРБ и фибриногена, с включением каждого в отдельности, и с включением их комбинации) практически совпадают.

 

 

Литература.

1.      Wang T.J., Gona P., Larson M.G., Tofle G.H. r, Levy D., Newton-Cheh C., Jacques P.F., Rifai N., Selhub J., Robins S.J.,  Benjamin E.J., D’Agostino R.B., Vasan R.S. Multiple Biomarkers for the Prediction of First Major Cardiovascular Events and Death. N Engl J Med 2006; 355: 2631-2639.

2.      Sinning J.-M., Bickel C., Messow C.-M., Schnabel R., Lubos E., Rupprecht H.J., Espinola-Klein C., Lackner K.J., Tiret L., MuЁnzel T., Blankenberg S., for the AtheroGene Investigators. Eur Heart J 2006; 27, 2962–2968. Impact of C-reactive protein and fibrinogen on cardiovascular prognosis in patients with stable angina pectoris: the AtheroGene study.

3.       Danesh J, Wheeler JG, Hirschfield GM, Eda S, Eiriksdottir G, Rumley A, Lowe GD, Pepys MB, Gudnason V. C-reactive protein and other circulating markers of inflammation in the prediction of coronary heart disease. N Engl J Med 2004; 350: 1387–1397.

4.       Wilson PW, Nam BH, Pencina M, D’Agostino RB Sr, Benjamin EJ, O’Donnell CJ. C-reactive protein and risk of cardiovascular disease in men and women from the Framingham Heart Study. Arch Intern Med 2005; 165: 2473–2478.

5.      Folsom AR, Aleksic N, Catellier D, Juneja HS, Wu KK. C-reactive protein and incident coronary heart disease in the Atherosclerosis Risk In Communities (ARIC) Study. Am Heart J 2002; 144: 233–238.

6.      Luc G, Bard JM, Juhan-Vague I, Ferrieres J, Evans A, Amouyel P, Arveiler D, Fruchart JC, Ducimetiere P. C-reactive protein, interleukin-6, and fibrinogen as predictors of coronary heart disease: the PRIME Study. Arterioscler Thromb Vasc Biol 2003; 23: 1255–1261.

7.      Mendall MA, Strachan DP, Butland BK, Ballam L, Morris J, Sweetnam PM, Elwood PC. C-reactive protein: relation to total mortality, cardiovascular mortality and cardiovascular risk factors in men. Eur Heart J 2000; 21: 1584–1590.